Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах

Набоков Владимир. Но факт остается фактом: я никогда не лгу. Сюда, голубчик мой, я попал из-за вас. Меня взяли ночью...

Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них цветную пудру. — Неужели он все еще не приехал? — спросил Цинциннат, задавая. Зато с большой охотой брал кончиками лап из громадных пальцев Родиона муху . Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них.

Наречие Морфология Наречие — это самостоятельная часть речи, которая обозначает признак действия или признак признака: идти быстро, повернуть влево, очень веселый. Иногда наречие обозначает признак предмета: яйцо всмятку. Общим грамматическим значением наречия является значение признака. Наречие может относиться к глаголу во всех его формах, прилагательному, другому наречию, реже — к существительному. Морфологическим признаком наречия является его неизменяемость, следовательно, наречие не имеет окончания и состоит только из основы: читать вслух, втайне, мечтать, всегда, помнить.

Зато с большой охотой брал кончиками лап из громадных пальцев Родиона муху . Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них. Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них цветную пудру. (Наб.) 2. Где-то упаду я и уже навсегда останусь среди ночи и вьюги.

Книга Приглашение на казнь, страница 20. Автор книги Владимир Набоков

Приглашение на казнь Часть 11 XI Теперь газет в камеру не доставлялось: заметив, что из них вырезается все, могущее касаться экзекуции, Цинциннат сам отказался от них. Утренний завтрак упростился: вместо шоколада -- хотя бы слабого -- давали брандахлыст с флотилией чаинок; гренков же было не раскусить. Родион не скрывал, что обслуживание молчаливо-привередливого узника наскучило ему. За всем этим он как бы нарочно возился в камере все дольше и дольше. Его жарко-рыжая бородища, бессмысленная синева глаз, кожаный фартук, руки, подобные клешням, -- все это повторно слагалось в такое гнетущее, нудное впечатление, что Цинциннат отворачивался к стене, покуда происходила уборка. Так было и нынче, -- и только возвращение стула, с глубокими следами бульдожьих зубов на верхнем крае прямой спинки, послужило особой меткой для начала этого дня. Вместе со стулом Родион принес от м-сье Пьера записку -- барашком завитой почерк, лепота знаков препинания, подпись, как танец с покрывалом.

Приглашение на казнь

Набоков Владимир. Но факт остается фактом: я никогда не лгу. Сюда, голубчик мой, я попал из-за вас. Меня взяли ночью... Скажем, в Вышнеграде. Да, -- я вышнеградец. Солеломни, плодовые сады.

Если вы когда-нибудь пожелали бы приехать меня навестить, угощу вас нашими вышнями, -- не отвечаю за каламбур, -- так у нас в городском гербе. Там -- не в гербе, а в остроге -- ваш покорный слуга просидел трое суток.

Затем экстренный суд. Затем -- перевели сюда. Во всяком случае, меня в этом обвинили, -- доносчики, знаете, все публика молодая, горячая, и вот: "я здесь перед вами стою в упоенье... Главной уликой послужил какой-то план сей крепости с моими будто бы пометками. Я, видите ли, будто бы продумал в мельчайших деталях идею вашего бегства, таракаша. Правы ли были мои судьи? Действительно ли я собирался вас спасать? Эх вы... М-сье Пьер встал и заходил по камере. Так ли, иначе ли, -- но сюда я попал из-за вас.

Более того: мы и на эшафот взойдем вместе. Он ходил по камере, тихо, упруго ступая, подрагивая мягкими частями тела, обхваченного казенной пижамкой, -- и Цинциннат с тяжелым унылым вниманием следил за каждым шагом проворного толстячка. Вы слышите, -- я вам верю. И даже, для вящей правдоподобности, вас благодарю.

Вот и прекрасно. Теперь нам обоим легче, правда? Не знаю, как вам, но мне хочется плакать. И это -- хорошее чувство. Плачьте, не удерживайте этих здоровых слез. Кстати, я давно хотел вас пожурить за ваше отношение к здешней жизни.

Нет, нет, не отмахивайтесь, разрешите мне на правах дружбы... Вы несправедливы ни к доброму нашему Родиону, ни тем более к господину директору. Пускай он человек не очень умный, несколько напыщенный, ветроватый, -- при этом любит поговорить, -- все так, мне самому бывает не до него, и я, разумеется, не могу с ним делиться сокровенными думами, как с вами делюсь, -- особенно когда на душе кошки, простите за выражение, скребутся. Но каковы бы ни были его недостатки, -- он человек прямой, честный и добрый.

Да, редкой доброты, -- не спорьте, -- я не говорил бы, кабы не знал, а я никогда не говорю наобум, и я опытнее, лучше знаю жизнь и людей, чем вы. Вот мне и больно бывает смотреть, с какой жестокой холодностью, с каким надменным презрением вы отталкиваете Родрига Ивановича.

Я у него в глазах иногда читаю такую муку... Что же касается Родиона, то как это вы, такой умный, не умеете разглядеть сквозь его напускную грубоватость всю умилительную благость этого взрослого ребенка. Ах, я понимаю, что вы нервны, что вам трудно без женщины, -- а все-таки, Цинциннат, -- вы меня простите, но нехорошо, нехорошо... И, вообще, вы людей обижаете... Едва притрагиваетесь к замечательным обедам, которые мы тут получаем. Ладно, пускай они вам не нравятся, -- поверьте, что я тоже кое-что смыслю в гастрономии, -- но вы издеваетесь над ними, -- а ведь кто-то их стряпал, кто-то старался...

Я понимаю, что тут иногда бывает скучно, что хочется и погулять и пошалить, -- но почему думать только о себе, о своих хотениях, почему вы ни разу даже не улыбнулись на старательные шуточки милого, трогательного Родрига Ивановича?.. Может быть, он потом плачет, ночей не спит, вспоминая, как вы реагировали... Не уступлю. Роковой мужик еще не приехал? Рубка еще не завтра? В этом есть что-то вульгарное, недостойное порядочного человека.

Как это можно выговорить, -- удивляюсь вам... И вообще... Нет, вам еще многому надобно научиться, так нельзя. Эта заносчивость, эта предвзятость... Изо дня в день держишь душу наготове, -- а ведь возьмут врасплох.

Так прошло десять дней, и я не свихнулся. Ну и надежда какая-то... Неясная, как в воде, -- но тем привлекательнее. Вы говорите о бегстве... Я думаю, я догадываюсь, что еще кто-то об этом печется... Какие-то намеки... Но что, если это обман, складка материи, кажущаяся человеческим лицом...

Он остановился, вздохнул. Цинциннат опять вздохнул: -- Да не все ли равно -- куда. Мы бы с вами вместе... Но я знаю, можете ли вы при вашем телосложении быстро бегать? Ваши ноги... А замечания насчет моей фигуры можете оставить при себе. М-сье Пьер закатал правый рукав.

Мелькнула татуировка. Под удивительно белой кожей мышца переливалась, как толстое круглое животное. Он крепко стал, схватил одной рукой стул, перевернул его и начал медленно поднимать. Качаясь от напряжения, он подержал его высоко над головой и медленно опустил. Это было еще только вступление. Незаметно дыша, он долго, тщательно вытирал руки красным платочком, покамест паук, как меньшой в цирковой семье, проделывал нетрудный маленький трюк над паутиной. Бросив ему платок, м-сье Пьер вскричал по-французски и оказался стоящим на руках.

Его круглая голова понемножку наливалась красивой розовой кровью; левая штанина опустилась, обнажая щиколотку; перевернутые глаза, -- как у всякого в такой позитуре, -- стали похожи на спрута.

Из коридора донесся гул рукоплесканий -- и потом, отдельно, на ходу, расхлябанно, захлопал клоун, но бацнулся о барьер. Ловкость налицо? Али вам этого еще недостаточно? М-сье Пьер одним прыжком вскочил на стол, встал на руки и зубами схватился за спинку стула. Музыка замерла. М-сье Пьер поднимал крепко закушенный стул, вздрагивали натуженные мускулы, да скрипела челюсть. Тихо отпахнулась дверь, и -- в ботфортах, с бичом, напудренный и ярко, до синевой слепоты, освещенный, вошел директор цирка.

Мировой номер! Что-то хрустнуло, и м-сье Пьер, выпустив изо рта стул, перекувыркнулся и очутился опять на полу. Но, по-видимому, не все обстояло благополучно.

Он тотчас прикрыл рот платком, быстро посмотрел под стол, потом на стул, вдруг увидел и с глухим проклятием попытался сорвать со спинки стула впившуюся в нее вставную челюсть на шарнирах. Великолепно оскаленная, она держалась мертвой хваткой. Тогда, не потерявшись, м-сье Пьер обнял стул и ушел с ним вместе. Ничего не заметивший Родриг Иванович бешено аплодировал. Арена, однако, оставалась пуста. Он подозрительно глянул на Цинцинната, похлопал еще, но без прежнего жара, вздрогнул и с расстроенным видом покинул ложу.

На том представление и кончилось. XI Теперь газет в камеру не доставлялось: заметив, что из них вырезается все, могущее касаться экзекуции, Цинциннат сам отказался от них. Утренний завтрак упростился: вместо шоколада -- хотя бы слабого -- давали брандахлыст с флотилией чаинок; гренков же было не раскусить. Родион не скрывал, что обслуживание молчаливо-привередливого узника наскучило ему. За всем этим он как бы нарочно возился в камере все дольше и дольше. Его жарко-рыжая бородища, бессмысленная синева глаз, кожаный фартук, руки, подобные клешням, -- все это повторно слагалось в такое гнетущее, нудное впечатление, что Цинциннат отворачивался к стене, покуда происходила уборка.

Так было и нынче, -- и только возвращение стула, с глубокими следами бульдожьих зубов на верхнем крае прямой спинки, послужило особой меткой для начала этого дня. Вместе со стулом Родион принес от м-сье Пьера записку -- барашком завитой почерк, лепота знаков препинания, подпись, как танец с покрывалом. В шутливых и ласковых словах сосед благодарил за вчерашнюю дружескую беседу и выражал надежду, что она вскоре повторится.

Cтраница 20 Страница Речь будет сейчас о драгоценности Цинцинната; о его плотской неполноте; о том, что главная его часть находилась совсем в другом месте, а тут, недоумевая, блуждала лишь незначительная доля его, -- Цинциннат бедный, смутный, Цинциннат сравнительно глупый, -- как бываешь во сне доверчив, слаб и глуп. Но и во сне -- все равно, все равно -- настоящая его жизнь слишком сквозила. Прозрачно побелевшее лицо Цинцинната, с пушком на впалых щеках и усами такой нежности волосяной субстанции, что это, казалось, растрепавшийся над губой солнечный свет; небольшое и еще молодое, невзирая на все терзания, лицо Цинцинната, со скользящими, непостоянного оттенка, слегка как бы призрачными, глазами, -- было по выражению своему совершенно у нас недопустимо, -- особенно теперь, когда он перестал таиться. Открытая сорочка, распахивающийся черный халатик, слишком большие туфли на тонких ногах, философская ермолка на макушке и легкое шевеление откуда-то все-таки был сквозняк!

Выберите грамматически правильное продолжение предложения: Храня память о прошлом, 1 ученым понадобилось много времени на изучение старинных летописей. Выберите предложение, в котором пропущена запятая: 1 Не доехав версты три, он слез с телеги и пошел пешком. Найдите предложение с деепричастным оборотом : 1 Флотилия, не замеченная неприятелем, приступила к высадке. Дополнительные задания Задание 1. Расставьте пропущенные знаки препинания. Подготовьтесь писать его под диктовку. Ихтиандр задыхаясь2 бежал по дороге вдоль берега моря. Вырвавшись из этого страшного города он круто свернул и направился к берегу залива4. Укрывшись между прибрежными2 камнями огляделся быстро разделся спрятал в камнях костюм побежал2 к воде и бросился в волны. Не смотря на усталость никогда он не плыл еще так стремительно.

Утренний завтрак упростился: вместо шоколада -- хотя бы слабого -- давали брандахлыст с флотилией чаинок; гренков же было не раскусить. Родион не скрывал, что обслуживание молчаливо-привередливого узника наскучило ему. За всем этим он как бы нарочно возился в камере все дольше и дольше. Его жарко-рыжая бородища, бессмысленная синева глаз, кожаный фартук, руки, подобные клешням, -- все это повторно слагалось в такое гнетущее, нудное впечатление, что Цинциннат отворачивался к стене, покуда происходила уборка.

Бренчали у Родиона ключи на кожаном поясе, от него пахло Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них. Роман был знаменитый "Quercus" [13], и Цинциннат прочел из него уже добрую Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них. Куда? -- удивился м-сье Пьер. Цинциннат опять вздохнул: - Да не все ли равно . Опять бабочкино крыло скользило у него в пальцах, оставляя на них​.

Книги, черневшие на столе, были вот какие: во-первых, современный роман, который Цинциннат в бытность свою на свободе прочитать не удосужился; во-вторых, одна из тех без числа издаваемых хрестоматий, в которых собраны сжатые переделки и выдержки из древней литературы; в-третьих, переплетенные номера старого журнала; в-четвертых, -- несколько потрепанных томиков плотненького труда на непонятном языке, принесенных по ошибке, -- он этого не заказывал. Героем романа был дуб. Роман был биографией дуба.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Форма Вашего Пальца Определяет Тип Личности и Риски Для Здоровья
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 1
  1. Лидия

    Браво, какая фраза..., замечательная мысль

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных